ГлавнаяНовостиПавел Полушкин: «Самое главное — встреча с талантом»

Павел Полушкин: «Самое главное — встреча с талантом»

Дата публикации: 1 Февраля 2017
Павел Полушкин: «Самое главное — встреча с талантом»

10 февраля зиловскому Драматическому театру имени С.Л. Штейна исполняется 80 лет. Здесь начинали постигать азы театрального мастерства тысячи мальчишек и девчонок.

Многие из них выбрали театр как профессию всей своей жизни, некоторые вписали свои имена, а вместе с ними и театр Штейна как начало пути в скрижали истории русского театрального искусства. Студийцами народного детского театра дома культуры ЗИЛ были Василий Лановой, Вера Васильева, Алексей Локтев, Валерий Носик, Игорь Таланкин, Владимир Земляникин, Юрий Катин-Ярцев, Владимир Панков…

Нынешний художественный руководитель Павел Полушкин добился того, чтобы зиловский прославленный театр носил имя основателя, Сергея Львовича Штейна, на протяжении 40 лет — режиссера театра «Ленком» и руководителя театра-студии завода ЗИЛ.

С Павлом Александровичем мы побеседовали накануне юбилея театра.

Павел Александрович, как давно Вы возглавляете театр Штейна?

С 2012 года. После ухода Сергея Львовича из жизни в 1977 году театр десять лет возглавляла Галина Алексеевна Калашникова, преподаватель института культуры. Около года театр возглавлял Ювеналий Александрович Калантаров. С 1989 по 1993 был Михаил Васильевич Логвинов, потом Николай Михайлович Новожилов возглавлял театр 18 лет.

Кого стоит вспомнить художественно?

Я не видел спектаклей, поэтому не могу выносить никаких суждений. Каждый спектакль принадлежит своему времени. Как играла Ермолова? Если посмотреть сегодня спектакль с ее участием, возможно, мы не были бы в восторге. Студентами нас отправляли слушать голоса великих мастеров сцены и я включил пластинку со сценами Марии Ивановны Бабановой. Первые полторы минуты чувствовал себя обманутым. А потом провалился в голос-колокольчик. Но это другая «правда» — правда голоса, времени, индивидуальности.

Когда меня сюда пригласили после окончания режиссерского факультета «Щуки», я пришел без планов и амбиций на этот театр. Сначала попросили преподавать, это я умею и люблю. И с группой, которая ко мне попала, мы сделали спектакль «Сказки про слона Хортона». Это наша «Чайка» нового поколения, новый этап театра.

Для какого рынка вы их готовите?

Я их не готовлю для рынка. Вопрос рынка меня раздражает. Я знаю, кого принимают и кого выпускают театральные вузы страны. Меня это как профессионального человека и как гражданина не может не раздражать. Актеров театральных вузов готовят для сериального пространства. Откровенно. Ни Ролана Быкова, ни Алисы Бруновны Фрейндлих, ни Инны Чуриковой — ярких индивидуальностей, больших артистов мы в ближайшие годы не увидим. Увидим новые говорящие головы.

Для какой деятельности вы их тогда готовите?

Я их готовлю для своего театра. Чтобы мы могли разговаривать с публикой на своем языке, который мы постоянно разрабатываем и совершенствуем. Меня волнует в человеке особенность, а не серость. Чем талантливей человек, тем больше у него всяких премудростей и комплексов.

Мы читаем много хорошей литературы — ну неинтересно ведь с плохой литературой работать, правда? — хотя поставить можно что угодно, это тоже правда.

Самое удивительное всегда, во все времена — встреча с талантом человеческим. Вот это непостижимо, это чудо — встреча с талантом. Когда ты встречаешься с этим в педагогической деятельности, на сцене — тогда случается и начинается самое главное. Когда видишь прорыв на 30-м примерно спектакле, потому что человек понял суть, почувствовал какую-то божественную режиссуру. Я готовлю их к встрече с самим собой. Римас Туминас говорит: «Есть театральный Бог, вот с ним и общайтесь…» Обучая, обучаешься. Когда тебе юный человек открывает глубины, о которых ты даже не подозревал, — это большая радость.

Но если актеры вашего театра хотя идти в театральный вуз, вы же не препятствуете?

Конечно, нет. Если человек хочет, он добивается. И очень многие хотят, идут и поступают. Выпускники нашей студии учатся сегодня в театральных вузах Москвы, Петербурга, Ярославля. Очень талантливые студийцы могут поступать год, два, пять, и встретить наконец своего мастера. Пока мы вместе, для меня важно не навредить. Дать человеку ощущение успеха очень легко. Мама, бабушка купили и подарили цветы, публика аплодировала, умилялись — а когда человек выходит в большую жизнь? Не копайте ребенку яму на первых же шагах! Пусть он пройдет сложный путь, пусть, пока молодой, поплачет, попроливает пот, решает реальные профессиональные задачи сообразно возрасту.

Во всех институтских программах есть самостоятельные работы, мы ввели такой же опыт. Это очень интересное время, когда мы, преподаватели, вообще отстраняемся. Никаких советов, ребята все решают сами, в том числе с техническими службами, светом, звуком. Ведь они должны знать, что им нужно, какая музыка, какой у них райдер. В самостоятельных работах очевиднее, чему человек не научился. И тогда ты его берешь, встряхиваешь и говоришь: «Дружок, смотри, у тебя тут пропуск по профессии». В самостоятельных работах они еще больше увлекаются, делают удивительные вещи — и своим языком. Выражать время своим собственным языком – вот чему надо научить. И мы стараемся.

Как Вы пришли в мир театра?

Я не воспитывался в театре Штейна. Родился в закрытой войсковой части. Удивительным образом у меня появилась мечта стать служителем театра. Конечно, никаких театров в моем детстве не было, был Дом офицеров. Спустя много лет, по случаю 50-летия школы (документы оформляли целый год, чтобы попасть во все еще закрытый военный городок), я посмотрел на свою первую сцену. В детстве она казалась волшебной. А оказалось, там даже штанкетов нет. На что крепили декорации? Так что технический прогресс в храме искусства – не суть.

Придя в ЗИЛ, сразу захотелось освободиться от налета самодеятельности, когда можно так, а можно и этак. Нет, друзья мои. Нельзя. Только качество. Только свой собственный язык и его беспрестанный поиск и совершенствование.

Студийцы становятся семьей, ведь почти ежедневно встречаются?

Семья не семья, но они, конечно, близкие люди. Знают все особенности друг друга, смиряются с ними или воспитывают друг друга. Могут ругаться до смерти, а через два часа идти в обнимку в сторону метро. Им вместе выходить на сцену. Энергетический шлейф их отношений всегда транслируется в зал. Они знают об этом, и я им об этом напоминаю.

Какие спектакли формировали Вас?

Студентом я пересмотрел все в БДТ Георгия Товстоногова и МДТ Льва Додина, я застал лучшие спектакли Анатолия Эфроса и раннюю Таганку в Москве. Сейчас, готовясь к юбилейному вечеру, я узнал, что Татьяна Ивановна Жукова, которую я помню в легендарном спектакле Юрия Любимова «Добрый человек из Сезуана» в роли Жены торговца коврами, занималась в театральной студии ДК ЗИЛ, и я имею честь пригласить ее на юбилей театра.

Кто из известных выпускников театра собирается посетить юбилей?

Собираются все. Татьяна Борисовна Вьюкова самый старший выпускник театра-студии, недавно, как она говорит, «широко отметила 95-летие». Собираются быть Василий Семенович Лановой, Вера Кузьминична Васильева, Маргарита Михайловна Монахова, Вадим Александрович Сафронов, Юрий Яковлевич Румянцев.

Праздник мы делаем для них. Должен быть разговор вокруг театра и его прошлого. В этом наша благодарность намоленному месту. Они, прославленные старики, тут «натоптали». А мы продолжаем и пытаемся быть на уровне. Их имена в афише вечера – не для того, чтобы хвастаться, - при чем здесь мы? Они свое дело сделали, теперь нам надо делать свое! Это такой стимул и равнение направо, понимаете? Конечно, всегда будут разговоры про «это не тот театр». Конечно, не тот. Когда Товстоногову сказали: «Георгий Александрович, готовьте преемника», он сказал: «Не буду, потому что мой театр уйдет вместе со мной». Так и театр Сергея Львовича Штейна ушел вместе с ним, но дух и принципы остались.

То есть Вы не будете восстанавливать к юбилею штейновские постановки?

Есть театры, которые держат в репертуаре спектакли основателей. Во МХАТе я смотрел «Синюю птицу». Но такие реконструкции скорее разрушает легенду. Театр — дело живое. Он рождается здесь, сегодня, сейчас. Сто лет назад страшилки на шесте вываливались из кулис, на сегодняшний день это и смешно, и наивно. Все равно должен быть новый взгляд, сегодняшнее дыхание. «Автор, время, коллектив», — триада Вахтангова жива и актуальна.

Важен ли актерский опыт в работе режиссера? У вас он огромный, вы поработали во многих российских драматических театрах.

Я считаю, что да. Оглядываюсь назад и сам себе завидую – Гринев в «Капитанской дочке», Тузенбах в «Трех сестрах», Добчинский-Бобчинский в «Ревизоре», Шут в «Короле Лире», Ржевский в «Гусарской балладе», Леонидик в «Моем бедном Марате»… Режиссер, который не знает актерской психологии, меньше может помочь артисту. Актер — режиссерская краска. Как ты узнаешь ее свойства, если сам ею не был? К актеру, особенно молодому, надо относиться внимательно и бережно, иначе не появится нового Смоктуновского. Когда он впервые попал на съемочную площадку, пробы вышли нелепыми и коллеги его засмеяли. А режиссер защитил и сказал: «Знайте все, я откажусь от любого из здесь присутствующих, кроме вот этого артиста».

И всегда надо помнить, что когда ты приходишь «молод, свеж, этим и интересен», все, особенно кино, потребительски используют это. Что будет дальше с людьми, которые вошли в воду сериалов? Человек, настоящий актер воспитывается в театре.

Подробнее о Драматическом театре им. С.Л. Штейна

Беседовала Екатерина Васенина